Артур Чаритон переехал из Таллинна в Нарву и не жалеет. Поговорили о кассетах ради самоуважения, гитарных «травмах», переезде и о том, почему Нарва — настоящий город.
Зачем музыкантам винил, кассеты и компакт-диски
Лелик Иванов: Давай начнём с винила. Для меня это интересный феномен, но я его не очень понимаю. Зачем музыканты до сих пор выпускают музыку на компакт-дисках, кассетах и пластинках? Это фетиш, им самим надо?
Артур Чаритон: В первую очередь, конечно, им самим. Чтобы свериться с собой, увидеть: вот в пять лет я держал кассету Пугачёвой или Depeche Mode, а теперь на примерно такой же кассете вышел мой альбом. В первую очередь это нужно им.
А во вторую уже идут все эти истории: «сяду, достану, поставлю, буду любоваться». Многие держат дома устройства, на которых всё это можно проигрывать. До недавнего времени у меня была огромная коллекция пластинок и кассет. Перед переездом в Нарву я всё распродал: понял, что устал протирать пыль. Всё прозаично: я плачу за Spotify, зачем мне ещё и пыль протирать?
Лелик Иванов: А выпускать музыку в цифре, с пережатым звуком и низким битрейтом, всё ещё считается крутым. Ariel Pink и John Maus, главные фавориты lo-fi, доказывают, что это работает. Собирают гитару и пукают под мышкой в микрофон вместо бас-бочки.
Гитарные «травмы»
Лелик Иванов: Какие ещё распространённые травмы бывают у музыкантов?
Артур Чаритон: Убеждение, что гитара обязательно должна быть сделана из дерева. Никто ещё с завязанными глазами не отличил гитару не из дерева от деревянной. Это древесная слякоть. Некоторые на YouTube стучат по корпусу молоточком и говорят: «Слышу, это клён. Благородный звук». Вокруг акустических инструментов из дерева вообще полно мемов.
Как гитарист скажу про гитаристов: все повторяют одну ошибку. Начинают играть и думают, что надо поставить самые толстые струны, которыми можно дверь пилить. В итоге портят гриф, покупают следующую гитару и продолжают, пока не поймут: толстые струны ставить совсем не обязательно. Слишком большое натяжение, и гриф уходит в банан.
Переезд в Нарву
Лелик Иванов: Откуда вообще появилась идея переехать в Нарву?
Артур Чаритон: Самая что ни на есть меркантильная. Возможно, лицемерно, но с долей романтики. Мы с бывшей женой и ребёнком жили на сорока квадратных метрах в Мустамяэ. В какой-то момент я устал сидеть на парковке до трёх ночи и ждать, пока освободится единственное место. Устал от автомобилизации, бесконечных ремонтов, от того, что возле подъездов вырубают шиповник и красивые полисадники.
Всё детство и юность я ездил в Петербург и всегда проезжал Нарву. Мне она казалась совсем не такой, какая есть на самом деле. Девяносто процентов тех, кто проезжает город, не видят Кренгольма, лодочных гаражей Кулгу и «Энергетика-2». Они видят только Таллиннское шоссе и думают, что Нарва состоит из серого четырёхэтажного кирпича. А это далеко не так.
В финансово неопределённые времена не хотелось лезть в кредиты. Мы решили продать квартиру в Мустамяэ и купить вместо неё в Нарве большую квартиру с ремонтом, а ещё одну — для ребёнка, когда ему будет семнадцать-девятнадцать лет.
Лелик Иванов: Это дауншифтинг?
Артур Чаритон: Для меня нет. Я никогда не любил средневековые старые города Европы, не вижу в них особого лоска. А вот двадцатый век люблю, и его начало, и его конец. В Нарве он отражён очень хорошо. Где ещё есть такое место: купаешься между двумя крепостями, буквально между двумя мирами? Доступ к реке, такой пейзаж. Для меня это обретение счастья. Лучшее решение, которое я принял.
Скука, культура и автобусы
Лелик Иванов: С первыми проблемами Нарвы уже столкнулся?
Артур Чаритон: Всё зависит от того, насколько тебе нужно разбавлять скуку и сколько у тебя знакомств. Конечно, хочется, чтобы культурная программа стала шире. Когда закончится война и снова пойдут автобусы в Санкт-Петербург, мероприятий станет больше. Я вижу в этом спираль: 1992 год, только теперь со смартфонами, машинами на парковках и 4G.
Переименование улиц
Лелик Иванов: Мы сидим на улице, которая раньше называлась 26 Июля. Как к этому относишься?
Артур Чаритон: К этому переименованию — очень хорошо. Улица Июльская вызывает у всех ассоциации с солнцем, безмятежностью, спокойствием. А 26 Июля — не у всех. Гениально: убрали две цифры, оставили топоним. Классно.
Из-за Даумана и Графова люди переживают. Я думал, что в Силламяэ отстояли большую часть старых названий, но дальше лезть не стали. Выезжаешь из Силламяэ на шоссе и видишь на большом указателе огромными буквами: «Лев Толстой».
Вообще про топонимы: люди должны решать сами, голосовать напрямую, а не через городские структуры.
Столица и города
Лелик Иванов: По Таллинну скучаешь?
Артур Чаритон: Нет. Разве что по магазину Depoo и культурным мероприятиям, которых здесь не хватает. А в остальном — ни по чему.
В Эстонии, будем честны, городов вообще нет. Их три, да и то. Нарва — настоящий город с плотной застройкой, а не мини-посёлок городского типа, как Эльва, Пайде и так далее. У неё мощное индустриальное прошлое и настоящее. Уедут одни, приедут другие. Город всё равно будет развиваться. Всё будет хорошо.